Происхождение и функция партийной формы

Борьба зародыша пролетариата во время Великой Французской революции привела некоторых революционеров (Варле, Леклер, Ру, т.н. Бешеные) к выводу, что революция осуществляется к выгоде лишь одной категории людей, не являясь универсальной освободительницей. Затем, в те же времена, Равные вновь подняли вопрос о возможности революции, которая освободила бы человечество и провозгласили необходимость новой, которая совершилась бы не во имя Разума: “Прав тот – сказал Бабёф – у кого есть сила”.

Будучи восприимчивым ко всем проявлениям теоретической и практической борьбы, Маркс был в курсе действий других борцов, подобных ему: Энгельса, Моисея Гесса, французских социалистов и т. д. Таким образом, в конце концов, сложилась эта сумма, эта историческая интеграция: марксизм, как теория пролетариата, теория человеческого рода. Она проявилась во всей своей силе, на стадии вулканического развития человеческого общества, в течение революции 1848 г., в Коммунистическом Манифесте.

Следовательно, марксизм является продуктом человеческой истории; но он смог родиться только благодаря борьбе пролетарского класса. Последней “нужно не реализовывать идеалы, но освобождать элементы нового общества, которыми беременно старое и вырождающееся буржуазное общество" (Гражданская война во Франции).

Наш сегодняшний труд состоит в поиске объяснений того, как гениальная интуиция стала реальностью в коммунистической программе; как эта программа была предложена человечеству через посредничество пролетариата; как Маркс и Энгельс боролись за то, чтобы она была принята пролетарской организацией (письмо Маркса Больте от 29 ноября 1871 г.: “История Интернационала была историей постоянной борьбы Генерального Совета против... национальных секций”); как она одержала триумф в Парижской Коммуне 1871, в доказательство своей абсолютной необходимости (её необходимость объясняет её доказательство, её ценность). Мы изучим всё это, чтобы уточнить происхождение и функцию партийной формы. Наконец, рассмотрим вопрос следующим образом: единственная актуальность, обладающая реальностью является актуальностью программы, т.е. её необходимостью (для нас капитализм уже не существует: существует только коммунистическое общество. Ср. последние номера Программы (“Коммунистическая программа”, бордигистский журнал, прим.пер.) и трактовкe Миланским Собранием следующей темы: Наша теория является единственной способной опереться на действие будущего).

Разворачивая свою критику, Маркс – в парижских Рукописях, в Критике философии государства и философии права Гегеля (в которой право – это связь абстрактных индивидов между собой и с государством), и в Еврейском вопросе – уничтожает гегельянского монстра и подходит к пониманию реального смысла движения человеческого общества в его целостности. Человечество в своей целостности стремится к Коммунизму, по определению парижских Рукописей (глава Частная собственность и коммунизм):

"Коммунизм, как позитивное преодоление частной собственности, этого отчуждения и отделённости человека от себя самого, должен быть настоящим овладением человеческой натуры человеком и для человека; следовательно является возвращением человека к самому себе, возвращением тотальным, сознательным, сохраняющим всё богатство предыдущего развития. Этот коммунизм, будучи достигнутым натурализмом, равен гуманизму, точно так же, как совершенный гуманизм равен натурализму; он является реальным решением спора человека с природой и человека с человеком; он является настоящим разрешением конфликта между существованием и сущностью, между объективизацией и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом. Это загадка, разрешённая историей, и она знает об этом решении. Поэтому всё движение истории является реальным актом рождения коммунизма, актом рождения своего эмпирического бытия, и вместе с тем, благодаря своей мыслящей сознательности, движением постигшим и осознающим своё становление".

"Освобождение Германии возможно на практике только с точки зрения теории, объявляющей, что человек является высшей сущностью человека” (Критика философии права Гегеля). Человек – это человеческий род. “Головой этого освобождения является философия; его сердцем - пролетариат. Философия не может реализоваться без упразднения пролетариата; пролетариат не может самоупраздниться без реализации философии" (ivi). Характеристикой пролетариата является то, что это “класс в буржуазном обществе, который не является классом буржуазного общества, будучи упразднением всех классов, сферой, обладающей универсальным характером по причине его универсального страдания и не добивающегося никаких определённых прав из-за какой-либо отдельной несправедливости, но из-за общей несправедливости; сферой, к которой неприменим ни один исторический титул, но лишь человеческий титул (здесь мы вновь обнаруживаем фундаментальную константу марксизма: критерий суждения об истине или ошибочности является критерием всего рода; здесь нас интересует не просто переходный случайный факт, но человеческое существо, являющееся посредником любого знания и любого действия. Пролетариат не основывает своё историческое действие на обладании определёнными средствами производства и следовательно на возможности частичного освобождения человека, но на отсутствии обладания человеческой природой, которой он хочет завладеть и таким образом освободить человечество); сферой, которая не находится в какой-либо особой антитезе по отношению к последствиям, но в общей антитезе по отношению к основам, к немецкой политической системе; наконец, сферой, которая не может освободиться не освободившись от всех остальных сфер общества, а следовательно не освободив их все; что, одним словом, является полной утратой человека и следовательно может вновь завоевать самое себя только через полное завоевание человека” (Цитата: выделения Маркса; скобки наши).

Все эти проблемы разрешались не отдельно, но все скопом. У Маркса были догадки о будущем обществе, и исходя их этого знания он выводил теорию государства и партии. Знание о коммунистическом обществе является основой марксизма. Весь труд Маркса и Энгельса состоял в описании этого общества и её защите против буржуазного общества. Следующая статья, опубликованная в Pariser Vorwärts (от 7 августа 1844 г.: включенная в сборник Marx, Un carteggio del 1843, Ed. Riuniti, Roma 1954, но рассмотренная нами по немецкому тексту), позволит нам продемонстрировать это.

Маркс в первую очередь анализирует, что такое государство: “С политической точки зрения, государство и общественный строй не являются двумя разными вещами. Государство – это общественный строй. В той мере, в какой государство признаёт существование социальных дисгармоний (позже Маркс будет говорить о классовых антагонизмах, что более точно, хотя и указывает на ту же реальность), ищет их причины в естественных законах, которые не может контролировать никакая человеческая сила (здесь, постоянная критика марксизмом претензий буржуазии на вечное существование её формы производства), или в частной жизни, которая независима от него, или в неэффективности администрации, которая от него зависит”. Затем он анализирует “болезни” государственной формы и средства от них: “Наконец, все государства ищут причину в случайных или преднамеренных недостатках администрации, а следовательно средства от своих болезней в административных мерах. Почему? Как раз потому что управление – это организационная деятельность государства”. У нас здесь уже есть критика бюрократии, которую некоторые хотели бы представить как самостоятельный класс. Мы уже видим острый интерес Маркса к проблемам определения механизмов государства. В этом смысле он последует в постоянной и страстной манере за положениями, принятыми Парижской Коммуной. Для того, чтобы исчез бюрократический феномен, нужно будет ограничить значение администрирования, упростить его, и поскольку оно связано c властью, предотвратить, чтобы участие в администрации сопровождалось привилегиями.

Маркс высмеивает эти иллюзии, демонстрируя, что государство является властью, организованной господствующим классом общества: “Фактически эта фрагментация, эта низость, это рабство гражданского общества являются естественным фундаментом, на который опирается современное государство, как гражданское общество рабства было естественным фундаментом древнего государства. Существование государства и существование рабства неразделимы".

Эта невозможность реформизма, Маркс доводит её до крайности, критикуя позицию А.Руге, заявлявшего: “Все бунты будут задушенными до тех пор, пока они вспыхивают в этой отчаянной изолированности людей от существующего порядка (Gemeinwesen) и их мысли от общественных принципов”; другими словами, нужно пользоваться существующим государством для реализации освобождения пролетариата, если мы не хотим кораблекрушения – позиция, которую позже займут Ласаль, Прудон, Дюринг и т.д.

"Но разве не вспыхивают все, без исключения, бунты в отчаянной изолированности человека от существующего порядка (Gemeinwesen)? Разве не является обязательным условием, каждого бунта, подобная изолированность? Революция 1789-го ни за что бы не произошла если бы не отчаянная изолированность французских граждан от существовавшего государственного утройства? Она была направлена как раз на преодоление этой изолированности".

“Gemeinwesen (существующий порядок) из которого исключен рабочий, является совсем другой реальностью и обладает совсем иным масштабом, нежели политический Gemeinwesen. Порядком, общиной от которой его отделяет его труд является сама жизнь, физическая и интеллектуальная жизнь, человеческая мораль, человеческая деятельность, человеческое существование”. Здесь критика достигает своей целостности, потому что она радикальна. Теперь, “быть радикалами означает обращаться к корням вещей, а для человека корнем является сам человек".

Нищета пролетария состоит в том, что он лишён своей человеческой натуры. Эта критика превосходит ограниченную картину критики Прудона, являющейся рациональным нищенством, а следовательно пустыми рассуждениями об истинной человеческой нищете. Наши сталинисты, с их теорией абсолютной нищеты, являются истинными детьми Прудона и Э.Сю. Требование пролетария проявляется в его воле к овладению своей человеческой натурой и Маркс следующим образом определяет коммунистическую программу: “Человеческое существо (человеческая природа) является истинной Gemeinwesen, человеческой (коммуной)”. Что означает, что в коммунистическом обществе больше не существует государства; принцип власти, принцип организации и принцип координации между людьми, являются Родом человеческим. Это возвращение к примитивному коммунизму, но через интеграцию промежуточного развития. Когда-то человеческий род был представлен в несовершенной и фрагментарной форме, например в тотеме. Люди определялись отношением к тотему в соответствии с участием в нём (мойра древних греков); у их индивидуального существования не было реальности, если только не по отношению к тотему; личность была неотделима от рода. Как только установилось классовое общество, проявился разрыв между двумя терминами, достигший своего максимума в существовании пролетариата. Именно эту нищету Маркс выражает во всей её универсальности:

"Как отчаянная изолированность от неё (от человеческой природы, от человеческого существования) бесконечно более универсальна, невыносима, страшна, противоречива, чем изолированность от существующего политического порядка, так упразднение этой изолированности (коммунистическая программа) и даже её частичное уменьшение, бунт против этой изолированности (пролетарии могут приобрести свою классовую сознательность только в борьбе и партийной организации) обладает бесконечным масштабом, так человек сам по себе представляет собой нечто бесконечно большее, чем просто гражданина государства, а человеческая жизнь – нечто бесконечно большее, чем политическую жизнь".

"Промышленный бунт может быть насколько угодно частичным; от этого он не меньше заключает в себе универсальную душу; политический бунт может быть сколько угодно универсальным; от этого он не хуже скрывает под самым своим колоссальным внешним видом мелкий дух”. (Если в этом отрывке может быть и можно усмотреть критику бланкизма, в любом случае это обжигающая пощёчина Прудону, чья потрёпанная мысль однажды обнаружила, что рабочий класс не обладает политическими способностями и следовательно не может править собой, и его отказу – как впрочем и отказу всех остальных анархистов – вынести правильное суждение об “экономической” борьбе и, позже, о профсоюзной борьбе). И Маркс продолжает: “Мы в этом уже убедились. Даже если она подтверждается в одном-единственном индустриальном округе, социальная революция основывается на перспективе всецелости, будучи протестом человека против обесчеловеченной жизни, отталкиваясь от точки зрения любой реальной личности, потому что Gemeinwesen (община, коллектив) от которого она стремится больше не отделяться, является истинной человеческой общиной, человеческим бытием".

Пролетариат как правило противопоставляет свою Gemeinwesen, т.е. человеческое бытие, капиталистическому (угнетающему государству). Для того, чтобы достичь реализации подобного реального противостояния, необходимо, чтобы он завладел этим бытием, чего он не может сделать, если он не организуется в партию, - партию, которая как раз является представительницей этого бытия, прототипом, чья жизнь является движением за присвоение этого бытия. Здесь точно отражается сознание миссии пролетариата: освоение природы, человеческого бытия.